Неточные совпадения
Вы согласитесь, мой читатель,
Что очень мило
поступилС печальной Таней наш приятель;
Не в первый раз он тут явил
Души прямое благородство,
Хотя людей недоброхотство
В нем не щадило ничего:
Враги его, друзья его
(Что, может быть, одно и то же)
Его честили так и сяк.
Врагов имеет в мире всяк,
Но от друзей спаси нас, Боже!
Уж эти мне друзья, друзья!
Об них недаром вспомнил я.
А счастье было так возможно,
Так близко!.. Но судьба моя
Уж решена. Неосторожно,
Быть может,
поступила я:
Меня
с слезами заклинаний
Молила мать; для бедной Тани
Все были жребии равны…
Я вышла замуж. Вы должны,
Я вас прошу, меня оставить;
Я знаю: в вашем сердце есть
И гордость, и прямая честь.
Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна».
— В таком случае, изложите ее письменно. Она пойдет в комиссию всяких прошений. Комиссия всяких прошений, пометивши, препроводит ее ко мне. От меня
поступит она в комитет сельских дел, там сделают всякие справки и выправки по этому делу. Главноуправляющий вместе
с конторою в самоскорейшем времени положит свою резолюцию, и дело будет сделано.
— Позвольте, почтеннейший, вновь обратить вас к предмету прекращенного разговора. Я спрашивал вас о том, как быть, как
поступить, как лучше приняться… [Далее в рукописи отсутствуют две страницы. В первом издании второго тома «Мертвых душ» (1855) примечание: «Здесь в разговоре Костанжогло
с Чичиковым пропуск. Должно полагать, что Костанжогло предложил Чичикову приобрести покупкою именье соседа его, помещика Хлобуева».]
2) Оных упомянутых ревижских душ, пришлых, или прибылых, или, как они неправильно изволили выразиться, умерших, нет налицо таковых, которые бы не были в залоге, ибо все в совокупности не только заложены без изъятия, но и перезаложены,
с прибавкой по полутораста рублей на душу, кроме небольшой деревни Гурмайловка, находящейся в спорном положении по случаю тяжбы
с помещиком Предищевым, и потому ни в продажу, ни в залог
поступить не может».
А сделавшись приказчиком,
поступал, разумеется, как все приказчики: водился и кумился
с теми, которые на деревне были побогаче, подбавлял на тягла [Тягло — крестьянская семья, составляющая хозяйственную единицу.
«Нет, я не так, — говорил Чичиков, очутившись опять посреди открытых полей и пространств, — нет, я не так распоряжусь. Как только, даст Бог, все покончу благополучно и сделаюсь действительно состоятельным, зажиточным человеком, я
поступлю тогда совсем иначе: будет у меня и повар, и дом, как полная чаша, но будет и хозяйственная часть в порядке. Концы сведутся
с концами, да понемножку всякий год будет откладываться сумма и для потомства, если только Бог пошлет жене плодородье…» — Эй ты — дурачина!
Но еще более бранил себя за то, что заговорил
с ним о деле,
поступил неосторожно, как ребенок, как дурак: ибо дело совсем не такого роду, чтобы быть вверену Ноздреву…
— Да как же в самом деле: три дни от тебя ни слуху ни духу! Конюх от Петуха привел твоего жеребца. «Поехал, говорит,
с каким-то барином». Ну, хоть бы слово сказал: куды, зачем, на сколько времени? Помилуй, братец, как же можно этак
поступать? А я бог знает чего не передумал в эти дни!
Чиновники были отставлены от должности; дома гражданской архитектуры
поступили в казну и обращены были на разные богоугодные заведения и школы для кантонистов, [Кантонисты — солдатские сыновья,
с самого рождения определенные в военное ведомство.] все распушено было в пух, и Чичиков более других.
— В первый раз, как я увидел твоего коня, — продолжал Азамат, — когда он под тобой крутился и прыгал, раздувая ноздри, и кремни брызгами летели из-под копыт его, в моей душе сделалось что-то непонятное, и
с тех пор все мне опостылело: на лучших скакунов моего отца смотрел я
с презрением, стыдно было мне на них показаться, и тоска овладела мной; и, тоскуя, просиживал я на утесе целые дни, и ежеминутно мыслям моим являлся вороной скакун твой
с своей стройной
поступью,
с своим гладким, прямым, как стрела, хребтом; он смотрел мне в глаза своими бойкими глазами, как будто хотел слово вымолвить.
— Вы, кажется, разлакомились и хотите узнать, как бы я и тут
поступил? — спросил он
с неудовольствием.
— А чего ты опять краснеешь? Ты лжешь, сестра, ты нарочно лжешь, по одному только женскому упрямству, чтобы только на своем поставить передо мной… Ты не можешь уважать Лужина: я видел его и говорил
с ним. Стало быть, продаешь себя за деньги и, стало быть, во всяком случае
поступаешь низко, и я рад, что ты, по крайней мере, краснеть можешь!
Ну, а как я
с вами давеча
поступил (я-то, следователь), сам вам подсказывая и выдавая все средства к защите, сам же вам всю эту психологию подводя: «Болезнь, дескать, бред, разобижен был; меланхолия да квартальные», и все это прочее?
Предупреждаю вас, что Дунечка уже все разрешила,
с первого шагу, но я, я еще не знаю, как
поступить, и… и все ждала вас.
— Это деньги
с вас по заемному письму требуют, взыскание. Вы должны или уплатить со всеми издержками, пенными [Пенные — от пеня — штраф за невыполнение принятых обязательств.] и прочими, или дать письменно отзыв, когда можете уплатить, а вместе
с тем и обязательство не выезжать до уплаты из столицы и не продавать и не скрывать своего имущества. А заимодавец волен продать ваше имущество, а
с вами
поступить по законам.
— Да што! —
с благородною небрежностию проговорил Илья Петрович (и даже не што, а как-то «Да-а шта-а!»), переходя
с какими-то бумагами к другому столу и картинно передергивая
с каждым шагом плечами, куда шаг, туда и плечо, — вот-с, извольте видеть: господин сочинитель, то бишь студент, бывший то есть, денег не платит, векселей надавал, квартиру не очищает, беспрерывные на них
поступают жалобы, а изволили в претензию войти, что я папироску при них закурил!
Как братья, все друг
с другом
поступают,
И даже, говорят, собаки там не лают,
Не только не кусают.
Видал я на своём веку,
Что так же
с правдой
поступают.
Поколе совесть в нас чиста,
То правда нам мила и правда нам свята,
Её и слушают, и принимают:
Но только стал кривить душей,
То правду дале от ушей.
И всякий, как дитя, чесать волос не хочет,
Когда их склочет.
Хозяйка поговорила
с братцем, и на другой день из кухни Обломова все было перетаскано на кухню Пшеницыной; серебро его и посуда
поступили в ее буфет, а Акулина была разжалована из кухарок в птичницы и в огородницы.
Что же это значит? А то, что другой год доходы
с Обломовки, исправно присылаемые Штольцем,
поступают на удовлетворение претензии по заемному письму, данному Обломовым хозяйке.
С тех пор не было внезапных перемен в Ольге. Она была ровна, покойна
с теткой, в обществе, но жила и чувствовала жизнь только
с Обломовым. Она уже никого не спрашивала, что ей делать, как
поступить, не ссылалась мысленно на авторитет Сонечки.
Пришел срок присылки денег из деревни: Обломов отдал ей все. Она выкупила жемчуг и заплатила проценты за фермуар, серебро и мех, и опять готовила ему спаржу, рябчики, и только для виду пила
с ним кофе. Жемчуг опять
поступил на свое место.
Пекли исполинский пирог, который сами господа ели еще на другой день; на третий и четвертый день остатки
поступали в девичью; пирог доживал до пятницы, так что один совсем черствый конец, без всякой начинки, доставался, в виде особой милости, Антипу, который, перекрестясь,
с треском неустрашимо разрушал эту любопытную окаменелость, наслаждаясь более сознанием, что это господский пирог, нежели самым пирогом, как археолог,
с наслаждением пьющий дрянное вино из черепка какой-нибудь тысячелетней посуды.
Потом, когда он получил деньги из деревни, братец пришли к нему и объявили, что ему, Илье Ильичу, легче будет начать уплату немедленно из дохода; что года в три претензия будет покрыта, между тем как
с наступлением срока, когда документ будет подан ко взысканию, деревня должна будет
поступить в публичную продажу, так как суммы в наличности у Обломова не имеется и не предвидится.
И вдруг все это должно кончиться! Она не знала, как
поступить ей, и оттого молчала, когда встречалась
с Обломовым.
Дети ее пристроились, то есть Ванюша кончил курс наук и
поступил на службу; Машенька вышла замуж за смотрителя какого-то казенного дома, а Андрюшу выпросили на воспитание Штольц и жена и считают его членом своего семейства. Агафья Матвеевна никогда не равняла и не смешивала участи Андрюши
с судьбою первых детей своих, хотя в сердце своем, может быть бессознательно, и давала им всем равное место. Но воспитание, образ жизни, будущую жизнь Андрюши она отделяла целой бездной от жизни Ванюши и Машеньки.
Поступая в познании естества, откроют, может быть, смертные тайную связь веществ духовных или нравственных
с веществами телесными или естественными; что причина всех перемен, превращений, превратностей мира нравственного или духовного зависит, может быть, от кругообразного вида нашего обиталища и других к солнечной системе принадлежащих тел, равно, как и оно, кругообразных и коловращающихся…
Мы недавно читали, — да восплачут французы о участи своей и
с ними человечество! — мы читали недавно, что народное собрание, толико же
поступая самодержавно, как доселе их государь, насильственно взяли печатную книгу и сочинителя оной отдали под суд за то, что дерзнул писать против народного собрания.
Так они и
поступают; а особливо
с несчастными, подвластными их велениям.
Лакей, который
с виду был человек почтенный и угрюмый, казалось, горячо принимал сторону Филиппа и был намерен во что бы то ни стало разъяснить это дело. По невольному чувству деликатности, как будто ничего не замечая, я отошел в сторону; но присутствующие лакеи
поступили совсем иначе: они подступили ближе,
с одобрением посматривая на старого слугу.
И
с тем неуменьем,
с тою нескладностью разговора, которые так знал Константин, он, опять оглядывая всех, стал рассказывать брату историю Крицкого: как его выгнали из университета зa то, что он завел общество вспоможения бедным студентам и воскресные школы, и как потом он
поступил в народную школу учителем, и как его оттуда также выгнали, и как потом судили за что-то.
«Кроме формального развода, можно было еще
поступить, как Карибанов, Паскудин и этот добрый Драм, то есть разъехаться
с женой», продолжал он думать, успокоившись; но и эта мера представляла те же неудобства noзopa, как и при разводе, и главное — это, точно так же как и формальный развод, бросало его жену в объятия Вронского. «Нет, это невозможно, невозможно! — опять принимаясь перевертывать свой плед, громко заговорил он. — Я не могу быть несчастлив, но и она и он не должны быть счастливы».
Он вместе готовился и вместе
поступил в университет
с молодым князем Щербацким, братом Долли и Кити.
Молодой Щербацкий,
поступив во флот, утонул в Балтийском море, и сношения Левина
с Щербацкими, несмотря на дружбу его
с Облонским, стали более редки.
«Только при таком решении я
поступаю и сообразно
с религией, — сказал он себе, — только при этом решении я не отвергаю от себя преступную жену, а даю ей возможность исправления и даже — как ни тяжело это мне будет — посвящаю часть своих сил на исправление и спасение ее».
Ему было радостно думать, что и в столь важном жизненном деле никто не в состоянии будет сказать, что он не
поступил сообразно
с правилами той религии, которой знамя он всегда держал высоко среди общего охлаждения и равнодушия.
Хорошо ли, дурно ли мы
поступили, это другой вопрос; но жребий брошен, — сказал он, переходя
с русского на французский язык, — и мы связаны на всю жизнь.
Он не верит и в мою любовь к сыну или презирает (как он всегда и подсмеивался), презирает это мое чувство, но он знает, что я не брошу сына, не могу бросить сына, что без сына не может быть для меня жизни даже
с тем, кого я люблю, но что, бросив сына и убежав от него, я
поступлю как самая позорная, гадкая женщина, — это он знает и знает, что я не в силах буду сделать этого».
Когда он узнал всё, даже до той подробности, что она только в первую секунду не могла не покраснеть, но что потом ей было так же просто и легко, как
с первым встречным, Левин совершенно повеселел и сказал, что он очень рад этому и теперь уже не
поступит так глупо, как на выборах, а постарается при первой встрече
с Вронским быть как можно дружелюбнее.
Все в доме вдруг словно потемнело; все лица вытянулись, сделалась странная тишина; со двора унесли на деревню какого-то горластого петуха, который долго не мог понять, зачем
с ним так
поступают.
Николай Петрович в то время только что переселился в новую свою усадьбу и, не желая держать при себе крепостных людей, искал наемных; хозяйка,
с своей стороны, жаловалась на малое число проезжающих в городе, на тяжелые времена; он предложил ей
поступить к нему в дом в качестве экономки; она согласилась.
— Да, — начал Базаров, — странное существо человек. Как посмотришь этак сбоку да издали на глухую жизнь, какую ведут здесь «отцы», кажется: чего лучше? Ешь, пей и знай, что
поступаешь самым правильным, самым разумным манером. Ан нет; тоска одолеет. Хочется
с людьми возиться, хоть ругать их, да возиться
с ними.
— А что будешь делать
с размежеваньем? — отвечал мне Мардарий Аполлоныч. — У меня это размежевание вот где сидит. (Он указал на свой затылок.) И никакой пользы я от этого размежевания не предвижу. А что я конопляники у них отнял и сажалки, что ли, там у них не выкопал, — уж про это, батюшка, я сам знаю. Я человек простой, по-старому
поступаю. По-моему: коли барин — так барин, а коли мужик — так мужик… Вот что.
— Эка! не знает небось? я об Татьяне говорю. Побойтесь Бога, — за что мстите? Стыдитесь: вы человек женатый, дети у вас
с меня уже ростом, а я не что другое… я жениться хочу, я по чести
поступаю.
Но
с Тихоном она
поступила иначе: она не мучила его — она им забавлялась.
Он пихнул его ногой. Бедняк поднялся тихо, сронил хлеб долой
с носа и пошел, словно на цыпочках, в переднюю, глубоко оскорбленный. И действительно: чужой человек в первый раз приехал, а
с ним вот как
поступают.
С мужиком, как
с куклой,
поступают: повертят, повертят, поломают да и бросят.
Вот-с как я
поступал несколько лет сряду и как
поступаю еще до сих пор…
Чертопханов чуть не обезумел от радости, но и не подумал о водке:
с самого того дня, как Малек-Адель
поступил к нему, он капли в рот не брал.